Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
11:06 

Сказки дикой земли. Поле

дочь баргеста
- Шевелись, шевелись, Ивар! Коза не доена, куры не кормлены. Ивар! Да ты слышишь ли меня? Что мне, за ухват браться? Аль скалкой тебе по бокам пройтись!
- Да тише, мать, - высокий черноусый парень поморщился, недовольно сдвинул брови. - Раскричалась тут. Позоришь меня на всю улицу.
- Я гляжу, лентяю и позор - не в укор, - сердито отрезала мать, гремя печной заслонкой. Шестнадцатилетний Ивар опасливо покосился на её широкую спину. Придется, видно, в день-перед-походом за работу приниматься, а то и впрямь за ухват схватиться может.
Ох, и вредная же у него мать! Ничего понимать не желает! Во-первых, в день-перед-походом работать не принято, хоть и не запрещено. Для уходящих в поле этот день всегда считался их особым праздником. Самое время пройтись по городищу - важно, горделиво, ловя на себе восторженные взгляды девушек, и завистливые - ребятишек помладше. Самое время придумать пару баек про поле, да чтобы пострашнее. Чтобы было что рассказать, когда из похода вернешься. Ведь не каждый поход удачей завершается. Можно до заката пробродить по полоске поля возле самого городища - да так и уйти не солоно хлебавши. Или - не возвратиться вовсе. Тут уж как повезет. Потому-то и празднуют день-перед-походом, как последний в жизни - потому то и пьют ячменное пиво, кружат в лихом танце раскрасневшихся смеющихся девчонок, притоптывая кожаными сапогами по мягкой коричневой пыли.
Ивар вздрогнул от обиды и закусил ус. Эх, мать! Дров попросила бы нарубить, воды натаскать - это ещё куда ни шло, так нет же. Козу ей подои, курам зерно насыпь! Сказать стыдно! Работу эту малым детям поручают да совсем немощным старикам и разве он виноват, что ни тех, ни других в его семье нету, а сама мать - не успевает?
Молясь, чтобы конопатая, острая на язык Лирка, не заглянула во двор - попросить у матери соли, Ивар занялся домашней работой, в мыслях уже мечтая о том, как вместе с четырьмя охотниками, среди которых - его отец, покинет городище завтра на рассвете. И пойдут они не на зубастых полевых мавок, крадущих младенцев из колыбелей, не на соломенного человека, заглядывающего в окна по Беспокойным Ночам, а на дикий лен! Такой поход издавна считался самым тяжелым и опасным, а потому и славным. Семена льна составляли главное богатство городища - люди леса приносили за них звериные шкуры, клыки, мясо, особые ветки - в подспорье направляющим; люди реки - выменивали их на свежую рыбу, раковины, сушеные водоросли, которые очень любила домашняя скотина. Как ни крути - а зажиточностью своей полевые жители были обязаны одному из самых беспощадных слуг хозяев поля.
Пустой короб из-под зерна Ивар оставил возле курятника, ведро, на четверть заполненное синеватым молоком, занес на кухню - и мать тут же озадачила его новой работой - двор подмести. Да что же за напасть!
Ивар послушно шаркал метлой по утоптанной земле, продолжая размышлять...
В целом, живут люди поля куда лучше других городищ. Нечасто приходится им рисковать собой. Речь, конечно, о простых людях - охотниках, жнецах, сборщиков трав. Бегунцы-то и направляющие во все времена по Грани ходят, а вот такие, как Ивар, семья его, соседи - мирно живут, спокойно. За стены городища, из поля, приходит разве что соломенный человек, но и на него нашлась управа - с приходом темноты в каждом доме вошло в привычку наощупь, зажмурясь, завешивать окна кусками полотна. Даром, что гость поля чует за стенами теплую жизнь, елозит корявыми лапами по оконным рамам - пока ты его не видишь, он не опаснее скребущейся в подполе мыши. Помнится, даже хотели ставеньки деревянные на окна навесить - как у речных людей, но староста запретил. Нечего, мол, чужое перенимать - сто лет без ставень жили и ещё триста проживём.
Да, хорошо живут люди поля… В самое неудачное голодное время не переводятся у них на столах круглые пшеничные лепешки. Ни мороз, ни свирепые метели не страшны полю — на месте срезанного руками человека или прибитого градом колоса, за ночь вырастают три новых — тяжелых, литых, колючих.
Дань, которую приходится платить за благоденствие, сравнительно небольшая. Человек-другой в лунный месяц. В лесу и на речке куда чаще гибнут…
Нет, видно не на стороне Ивара была сегодня удача — до глухой темноты занимался он разнообразными поручениями — мелкими, глупыми, ужасно раздражающими уже-почти-взрослого охотника. Ох и злился же парень, но перечить не смел, воля старшей в роду женщины — свята. Ивар не знал, что пока он был занят домашней работой, его мать сняла полотняную косынку, распустила длинные густые волосы, в русых прядях которых уже поблескивали серебряные нити — шептала над костяной иглой, вышивая его имя на куске бараньей кожи. Примета была верной. Никогда ещё не подводила…

Мягкая рыхлая земля комочками рассыпалась под сапогом. Ивар ступал след в след за отцом, осторожно, бережно раздвигая руками тугие шелестящие колосья. Пройдена была безопасная земля. Ещё чуть — и начнутся владения льна. Отец поднял руку, описал в воздухе круг и охотники, привычно повинуясь знакомой команде, разошлись, встали в круг.
— Помните, ни в коем случае не бежать. Лен не чувствует осторожных шагов, но стоит только побежать — он впитает дрожь земли и бросится на вас.
Ивар устало вздохнул — все охотники, которых вел отец, ходили на дикий лен не в первый раз, а значит, наставления предназначены ему. Нет, ну право слово, что он — несмышленыш какой? Не знает, что ли, что подкрадываться ко льну надо осторожным, скользящим шагом, не отрывая подошв от земли, что когда лен вскинется, приготовившись поражать непрошеных гостей, нужно растянуть сеть перед собой и одновременно подпрыгнуть, чтобы почувствовав сотрясение земли, слуга хозяев поля выбросил в нужную сторону как можно больше трескучих коробочек с семенами.
Ивар все это знал давным-давно, а посему, слова отца слушал без должного внимания, оглядываясь по сторонам. Там, на границе яркого синего неба и золотого поля, уже виднелись темные перекрученные силуэты — словно странные толстые нити, соединившие птичий вольный простор и землю. Стебли льна.
Говорили, что в древние времена жили люди неописуемой силы — могли прийти в поле и легко, походя, вырвать куст льна вместе с корнями, но парень считал эти россказни — детскими сказками. Разве найдется такой великан, что сможет одной рукой выдернуть из земли стебель в три обхвата?
Охотники развернулись цепью. Самый крайний держал туго скатанную сеть, готовясь передать её конец идущему рядом. Разматывать сеть заранее было ни к чему — через десяток шагов она была бы полна колосьев и всяческих жучков.
Шли молча, шаркая ногами по теплой земле, изредка останавливались, переглядывались. Подходить ко льну слишком близко было нельзя — мало того, что чудовищный стебель может упасть на землю, намереваясь придавить охотника, так и сухие крепкие коробочки семян с близкого расстояния могут пробить тело насквозь. Слишком далеко стоять — тоже нет резона — выброшенные льном семена зарываются в землю, а зарывшись — проклевываются новыми ростками почти сразу же, значит, и толку от них не будет.
Все ближе и ближе становились стебли льна, раскрывшие синие цветы навстречу солнцу. Наконец, охотники остановились, начали аккуратно разворачивать сеть… и вдруг случилось то, о чем после Ивар не рассказывал никогда и никому. Широкий цветок качнулся и повернулся в их сторону. Лен не должен был… не мог их услышать, но услышал.
— Назад, назад, — зашипел отец Ивара, давая отмашку. Люди отступали — медленно, слаженно, а чашечка цветка так же медленно клонилась вперед, словно желая рассмотреть незваных гостей несуществующими глазами. Юный охотник почувствовал, как по спине катятся капли пота, а руки, сжимающие край сети, начинают мелко дрожать. Воздух застыл, стал тягучим, словно мед, и охотники вязли в нем, будто мухи в приснопамятном меду, каждый шаг давался с усилием ещё и потому, что отступать приходилось спиной вперед — цветок сковывал волю, притягивал к себе взгляды. Шаг. Ещё шаг…
И тут земля справа от Ивара, словно взорвалась. Гибкий бугристый корень выметнулся из рыхлого чернозема. На лицо и одежду юноши полетели комочки земли вперемешку с алыми сгустками и парень сделал то единственное, что могло спасти его и то, за что он корил себя до конца жизни. Он бросил сеть, отшатываясь от человека, ещё минуту назад бывшего ему товарищем-охотником. Сеть ослабла, провисла, цепляясь за безжизненное тело пронзенного корнями льна. Отец Ивара закричал во весь голос, не таясь, чтобы бросали сеть и отступали…только не бежали, во имя всех богов, но двое оставшихся охотников будто бы и не слышали отчаянного призыва — вцепились руками в веревочный край, упрямо таща его за собой. Парень застыл на месте, глядя, как охотники тянут сеть с попавшими в неё коробочками — надо же, а Ивар даже не услышал, как выстрелил семенами лен — с телом погибшего, запутавшимся в тонких веревках, с корнем, вмиг переплетшим ячейки и удерживающим сеть на месте. Лен словно издевался над обреченными людьми, а те, не понимая, какая сила удерживает их на месте…, а может быть, считая, что движутся к спасению, отчаянно дергали перемет. Внезапно паренек ощутил странную смешливую легкость — ведь это всего лишь сон. Только сон. И как только Ивар это понял, сразу ушел страх. С отстраненным любопытством парень наблюдал, как медленно выпрямляется гибкий стебель дикого льна, а после, едва не переламываясь у основания, резко, с размаху, опускается на копошащиеся под сетью тела.
Сон… Ну конечно, сон. Разве бывает кровь такой яркой, кости — такими белыми, а крики такими жуткими? Сон…сон…
Сильный удар сбил парня на землю, Ивар покатился по полю, ломая колючие колосья и вполне явственно ощущая боль в разбитой скуле. Рядом упал отец, тяжело навалился на плечи, прижимая молодого охотника к земле, закрывая собой. Ивар видел, как над ними склонился лен. Потом — в глазах вспыхнуло ослепительное солнце, а следом за ним пришла темнота.

Когда двое охотников, поддерживая друг друга, добрались-доковыляли до родного городища, на черной небесной пашне Сеятель уже рассыпал крупные частые звезды. Их встретили, подхватили, завели-затащили за ворота.
Неделю Ивар провалялся в горячечном бреду, то и дело возвращаясь в видениях на поле. Неделю мать и отец сидели у его постели, поили горьким отваром лекарственных трав, шептали молитвы хозяевам поля.
Кем бы ни были хозяева поля, но старые обычаи они чтили. Ивар не покидал двора до охоты — и лен отпустил его, вместе с отцом — не распознал двух душ, принял сжавшихся в комок людей за единую сущность. Мать шептала обереги над его именем, вышитым на клочке кожи, и жар отступил.

Поле подарило жизнь двоим, взамен забрав троих. Что ж — не самый худший расклад. Только, скажу наперед, хоть хозяева и пощадили парня, не нашел Ивар в жизни счастья. Помню, когда мы были детьми, то дразнили его — взрослого — бирюком. Угрюмый, страшный, вечно шепчущий что-то себе под нос, он бродил по городищу, не поднимая головы — ну чисто волк. Говорят, вина его терзала за то, что выпустил сеть, за то, что спасся. Не знаю, может и терзала. Нам-то, карапузам, тогда мало было дела до того, что на душе у парня делалось. После смерти отца он, помнится, совсем сдал. Несколько дней отказывался от еды, на ночь уходил куда-то из горницы, хоть мать и плакала, и ругалась. Как темнота на порог, парень — вон из дома. Вот, однажды утром и нашли Ивара у колодца — поседевшего за одну ночь, с выпученными глазами и искаженным в предсмертном ужасе лицом — верно, соломенного человека встретил.
Внученька, вечер близится. Завесь-ка окошко, а? Только глазоньки зажмурь, не забудь.

@темы: мистические и аномальные места, рассказы, своё, сущности

Комментарии
2017-06-18 в 13:18 

Манулская
Реальность в этом секторе подвергается сомнению!
спасибо за продолжение)
отличное!

2017-06-18 в 13:53 

дочь баргеста
Манулская, вам спасибо! Очень рада, что понравилось!

2017-06-18 в 23:26 

Nessil
Доминируй, властвуй, убеждай!
О! Я в восторге от этого мира. И это действительно хорошо написано.
Вторая часть понравилась ещё больше. Пожалуй, соломенный человек, пробрал больше основной нитки сюжета, что-то в его упоминании есть жуткое.
Возможно ли продолжение? Что-нибудь о людях реки или тех, с кем мы ещё не знакомы? Было бы здорово. В любом случае здорово!
Спасибо.

2017-06-19 в 08:53 

Lubov-D
Увлекательно. И как-то безнадежно, в смысле для героев. Даже если выжил, все равно пропадать. Хотя, оно и в реальности так.

2017-06-19 в 10:37 

Манулская
Реальность в этом секторе подвергается сомнению!
Nessil,
Автор пока планирует 5 частей)

2017-07-01 в 15:02 

Kamoshi
Вокруг тьма, Поттер! (c)
это какие-то лилипуты?

   

Крипипаста

главная